В июне 2026 года Министерство обороны Украины впервые пояснило, как искусственный интеллект ведёт дальнобойные дроны к целям в глубоком тылу врага без GPS и вопреки плотной радиоэлектронной борьбе. Это ответ на тенденцию: по данным аналитического центра CSIS, переход от ручного управления к автономной навигации способен поднять вероятность поражения цели приблизительно с 10–20% до 70–80%. Таким образом, планирование маршрута БПЛА из вспомогательного этапа подготовки миссии превратилось в технологию, которая решает, выполнит дрон задачу или нет.
Почему маршрут больше не строят заранее
В классическом планировании маршрут дрона фактически сводился к прямой линии между точкой старта и целью с поправкой на рельеф. Сейчас это многоэтапный процесс: система учитывает координаты, карты местности, данные разведки о позициях противовоздушной обороны и РЭБ, а также погодные условия. В боевых условиях неправильно рассчитанная траектория стоит дрона и миссии.
По данным Минобороны, в рамках программы «middle strike» алгоритмы планирования маршрута анализируют радиолокационное покрытие противника, ищут «мёртвые зоны» в системах ПВО и участки, где рельеф маскирует дрон от обнаружения. Цель — провести аппарат на глубину до 200 км в тыл противника, минимизируя риск перехвата. Эта логика легла в основу программы «Logistics Lockdown», направленной на удары по российским логистическим маршрутам, складам и пунктам управления.
Навигация без GPS: визуальная одометрия вместо спутника
Уязвимое место традиционного планирования маршрута — зависимость от спутниковой навигации, которую РЭБ глушит или подменяет. Решение, которое сейчас масштабируется в Украине, — навигация по изображению.
Дроны с ИИ на борту сканируют камерами дороги, реки и рельеф и сверяют полученную картинку с предварительно загруженными спутниковыми снимками высокого разрешения. Это позволяет определять позицию аппарата через визуальную корреляцию.
Подобный подход развивает и украинская компания Sine.Engineering: её система визуальной одометрии даёт БПЛА возможность принимать решения о траектории полёта в реальном времени без GPS и без постоянной связи с оператором. Компания также создала платформу Pasika, которая позволяет одному оператору управлять роем дронов и удерживать его как единое целое во время полёта. В прошлом году американо-украинский фонд URIF отметил эти разработки своей первой инвестицией. Сооснователь и CEO Sine.Engineering Андрей Чулык подчёркивает, что ценность таких систем не ограничивается FPV-дронами — речь идёт о переходе к модульным, масштабируемым полуавтономным ударным системам, одинаково применимым и в воздухе, и на море.
Автономная коррекция курса на этапе подлёта к цели
По схеме, которую описывает Минобороны, ИИ управляет дроном не на протяжении всего полёта. Оператор ведёт аппарат вручную до заданного квадрата цели, и лишь тогда бортовые системы перехватывают управление. Компьютер анализирует видеопоток в реальном времени, распознаёт технику по обученным визуальным шаблонам и после уверенного распознавания фиксирует трек цели — после чего самостоятельно корректирует траекторию финального пике.
Чтобы снизить риск ложного поражения, система сверяет сразу несколько признаков: геометрию объекта, текстуру поверхности и тепловую сигнатуру. В ответ российские силы пытаются «обманывать» компьютерное зрение: на технику наносят контрастные полосы наподобие зебры, чтобы сбить с толку модели, натренированные на распознавание стандартных очертаний и камуфляжа.
Что ограничивает автономные алгоритмы
По данным Минобороны, в прошлом году подготовили более 5 тысяч операторов беспилотных систем, и лишь 437 из них получили наивысшую квалификацию. При этом одна полноценная FPV-ударная группа по-прежнему требует от трёх до шести специалистов: пилота, штурмана, техника и бойца прикрытия. Таким образом, автономное планирование маршрута и наведение рассматриваются прежде всего как способ снять нагрузку с дефицитных специалистов.
Остаётся сугубо техническое ограничение: качество маршрута напрямую зависит от качества исходных разведданных и вычислительных ресурсов на борту. Неточная карта угроз или устаревший спутниковый снимок местности способны свести преимущества автономии на нет.
По оценке Brave1, над «лестницей автономности» — от планирования маршрута до групповой координации дронов — сейчас работает около сотни украинских компаний. Опыт, накопленный в Украине, уже перенимают и за её пределами: США применяют испытанную в Украине технологию Merops для противодействия дронам в Иране, а Тайвань перестраивает собственную доктрину беспилотных систем с учётом украинского опыта.
Планирование маршрута из второстепенной технической функции превратилось в один из ключевых факторов выживания дрона и выполнения миссии. Следующий виток развития — это вопрос о том, насколько надёжно БПЛА будет работать в условиях, где спутниковой связи нет, а на каждом километре ждёт РЭБ или ПВО.